posted by admin on Фев 26
Давно замечено, что медведи бывают внешне разные: короткий и толстый, длинный и тонкий, высоконогий и поджарый, у них и разница в избирательности кормов наблюдается. На основе этого народная систематика так именует эти формы: стервятник, рвсянник. Повсюду в Восточной Сибири шустрого, «кровожадного», иногда с белым ошейником медведя считают особой формой – муравьятником. На самом деле это все тот же обычный бурый медведь, почему-либо недоразвитый. В. Каверзнев, один из старых исследователей жизни медведей европейской части России, называл таких недомерками. Лапы у них могут быть огромными, а сами звери – небольшими. Стервятник, по мнению этого исследователя, – зверь высоконогий, сухой, вечно голодный. Он лют и опасен, скот «ломает». Овсянник – зверь средних размеров, обычно светлого окраса, мирный. В какой-то мере все это верно, но верно также и то, что при слабом урожае нажировочных кормов все перезимовавшие медведи, по моим наблюдениям, весной выглядят тощими и длинноногими, и добрых порывов души ждать от них не приходится. Не говоря уже о шатунах. «На вид большой, а за ухо до зимовья дотащить можно – ничто не весит», – говорил мне один охотник, убивший шатуна, который напал на него.
В связи со всем этим придется разочаровать некоторых следопытов: крупный след вполне может принадлежать вовсе не крупному медведю. Главное – расстояние между отпечатками лап и глубина продавливания, скажем, глины или грязи, где прошел зверь. Исследователи из Якутска приводят усредненные линейные размеры отпечатков лап, соответствующие полу или возрасту медведей. По их данным, ширина «ладони» сеголетка 6-8 сантиметров, прошлогодка – 8,5, взрослой медведицы – 12,3 сантиметра, взрослого самца – 14,1 сантиметра.
Рацион наших медведей не очень экзотичен: травы, листья кустарников, ягоды, кедровые орехи, различная живность. Но раз уж мы заговорили о питании медведя, то надо сказать, что о количестве съедаемого им за один раз корма существуют разные мнения. На Дальнем Востоке наблюдали, как за утро и вечер один взрослый медведь съедал семь-восемь горбуш, это около тридцати килограммов. В другом случае такое же количество этой рыбы медведь съедал за один присест. По наблюдениям в Прибайкалье, наши медведи съедают за один раз не более десяти килограммов разной еды, но вот мяса, кажется, намного больше.
Кто еще из лесных обитателей живет столь эмоционально насыщенной жизнью? Да, медведь – бесконечно интересный зверь.
Идущий позади медведь, тот, что поменьше, свернул, подошел к подножию водопада и, как мне показалось, заинтересованно оглядывает его. Может, он и «окликнул» спутника, но только тот тоже остановился и оглянулся. И сразу же «не сговариваясь», краем водопада они маленькими прыжками направились к его вершине. Звери осторожно вышли на лед, начали барахтаться. И сразу же, упав на брюхо, «поехали» вниз. Забавно, что и в этом быстром скольжении каждый, лежа на боку или на брюхе, продолжал размахивать передними лапами, стараясь задеть товарища. Съехав вниз, не мешкая, деловито снова полезли наверх. Теперь они сразу же отвалились на спины друг от друга и поехали, вращаясь вокруг собственной оси. Внизу каждый получал хороший толчок о камень, это останавливало скольжение, звери вставали и снова прыжками, торопясь, поднимались наверх. Так продолжалось бесчисленное количество раз, зверей явно разобрал азарт – ударившись о камень в низу ледяной катушки, они вскакивали и опрометью кидались наверх. Это было уникальнейшее зрелище! В бинокль они виделись совсем рядом. Игра со временем приобрела порядок; выскочив на лед, звери вставали на задние лапы, несколько секунд дружелюбно грызлись, размахивали передними лапами; затем, как бы условившись, разом отваливались навзничь друг от друга или садились на зад, либо ложились на брюхо, на бок головой вниз или вверх и в таких позах стремительно летели вниз, иногда переворачиваясь через голову, явно наслаждаясь этим свободным скольжением по прохладному льду. Вскоре весь рыхлый лед они свезли вниз, и скольжение стало походить на полет с хорошим ударом внизу об камень. Первому надоело тому, который был покрупнее. Он стал отлынивать, вяло, неохотно подниматься наверх, мешкать со спуском. Но меньший, наскакивая сбоку и покусывая его за шею, заставил еще несколько раз «прокатиться».
Медведь буквально врезался лапами в землю, подняв тучу пыли. Но в ту же долю секунды он, развернувшись, уже летел прямо вниз по склону. Он исчезал, как в мультфильме, но я успел заметить, что прыгал зверь совсем необычно – как-то столбиком, и понял: медведь удирал в полуприсевшем положении, враз отталкиваясь только одними задними лапами. Чтобы не перевернуться через голову на этой крутизне и чудовищной скорости, только так можно было скакать; передними лапами он только поддерживался. Прыжки эти напоминали стремительный ход кенгуру. Ну кто, кроме медведя, может вот так – быстро и без увечий – преодолевать эти страшные склоны?!
Несколько наискосок от моего наблюдательного пункта появились два медведя: один крупный и черный, второй поменьше, светлый. Черный хотел пройти вдоль склона по верху, но передумал и решительно направился прямо вниз. Не обходя, а подлезая или перелезая через колодник, спуская камешки, которые, шурша, летели вниз, потрескивая валежником, он быстро, накатисто удалялся. Светлый также важно последовал было за ним, но вдруг – я подумал, поскользнулся он – задняя половина тела рывком проскочила вниз, и на долю секунды медведь оказался головой вверх по склону. В следующую секунду он оказался головой вниз по склону. И началось! Тело зверя как будто кто бросал вверх-вниз головой, и он, поднимая пыль, буквально слетел со склона, опережая, стронутые камешки, летящие следом. Медведь только успевал подставлять то задние, то передние лапы и сильно наклоняться боком к склону, чтобы не перевернуться. Конечно, засоренные, труднопроходимые участки он преодолевал обычным ходом, но все же далеко опередил черного, более степенного, может, старого зверя. Если читатель не совсем представил себе, как именно медведь спускался, то я добавлю, что это не было прыжками: при броске головой вниз задние лапы оставались на месте, зверь на них лишь, прокручивался почти на 180 градусов; тоже и передние, когда задняя часть тела была брошена вниз по склону. Но ведь и это еще не все адаптации медведя для быстрого преодоления сложного рельефа.
На большой (несколько сот гектаров) маряне одновременно может кормиться 5-7 медведей, и здесь сразу же устанавливается иерархия: каждый знает, где и косда ему можно кормиться, а куда соваться не следует – там кормится более сильный сородич. При нечаянном появлении человека такое «стадо» вовсе не обязательно кинется к нему, наоборот, на маряне звери более пугливы, нежели в лесу.
Следует сказать еще, что, по-видимому, не все елаканы происхождением своим обязаны снежным лавинам. На Баргузинском хребте, в долинах Шенгнанды, Томпуды, Урбикана, Ирингды и других, на полуострове
Интерес к деревьям-маркерам появляется у медведей в возрасте полутора лет, они чешутся об них.
Медвежьи метки называют очень выразительно: «закусы», «задиры», «заскребы», а за Байкалом медведь дерево даже «залапил».